No Image

Уступка права требования денежного обязательства

0 просмотров
10 марта 2020
Number1411 / Shutterstock.com

Позиция Верховного Суда Российской Федерации и ранее заключалась в том, что нет никаких препятствий для уступки третьему лицу права требования к заказчику об исполнении денежного обязательства по государственному или муниципальному контракту (п. 17 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок). Однако само наличие судебной практики показывает: в большинстве случаев контрагенты казенных учреждений реализуют свое право на уступку через суды. Причем такой вариант абсолютно безопасен для ПБС – они принимают новое бюджетное обязательство с указанием нового контрагента на основании судебного решения.

Определение СК по экономическим спорам ВС РФ от 12 октября 2017 г. № 309-ЭС17-7107 содержит вывод, что установленное законодателем ограничение не распространяется на уступку денежного требования, поскольку при исполнении заказчиком обязанности по уплате денежных средств личность кредитора не имеет существенного значения для должника.

Однако по мнению специалистов Минфина России (письмо Минфина России от 21 июля 2017 г. № 09-04-04/46799) любая переуступка права требования по государственным контрактам, включая возмещение судебных расходов, противоречит бюджетному законодательству РФ и создает определенные риски для бюджетной системы.

Дата размещения статьи: 26.04.2016

Деньги представляют собой весьма специфический и значимый объект гражданских правоотношений. Под правоотношением в данном случае мы понимаем не материальные явления общественной жизни, а идеальную сущность, сформированную в психике человека . Это обусловлено теми функциями, которые они выполняют в экономическом обороте. Деньги выступают в качестве меры стоимости, масштаба цен, средства обращения, платежа, сбережения и накопления, международного покупательского средства. Специфика денег как предмета обязательства "приводит к тому, что денежные обязательства во всех правовых системах выделяются в законодательстве, судебной практике и доктрине в самостоятельную правовую категорию и регулируются нормами, применимыми только к данному виду обязательств" .
——————————–
См.: Камышанский В.П. Конституционные ограничения права собственности // Юрист. 2004. N 5. С. 5.
Васильев Е.А., Зайцева В.В., Костин А.А. и др. Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е.А. Васильева. М., 1993. С. 293.

Вместе с тем до недавнего времени российское гражданское законодательство не делало каких-либо исключений и не предусматривало каких-либо особых правил для случаев уступки требований по денежным обязательствам. В проекте Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России по этому вопросу отмечалось, что правила гражданского законодательства о переходе прав кредитора другому лицу не содержат норм, отражающих особенности уступки прав по денежным обязательствам, тогда как именно такие права наиболее ликвидны, зачастую используются в коммерческих сделках и обладают рядом особенностей, требующих нормативного отражения (например, делимость, отсутствие тесной личной связи между кредитором и должником). Несмотря на то что указанные особенности вытекают из природы денежного обязательства, отсутствие соответствующих нормативных положений оказывает негативное влияние на судебную практику и создает неопределенность в отношениях участников гражданского оборота.
Исправить эту ситуацию разработчики указанной Концепции предлагали путем дополнения гражданского законодательства правилами о том, что уступка требования на получение денежного платежа имеет силу, несмотря на соглашение первоначального и нового кредитора, ограничивающее или запрещающее уступку. При этом совершение названной уступки в нарушение установленного соглашением запрета или ограничения не исключает ответственности первоначального кредитора перед должником за такую уступку .
——————————–
См.: проект Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России. М., 2009. С. 33, 38.

В основе указанного предложения лежит стремление привести российское законодательство в соответствие с наметившейся в европейском договорном праве тенденцией к обособлению правил, отражающих особенности уступки прав на получение платежа и прав на получение иного исполнения. В частности, статья 9.1.9 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 закрепляет следующее правило применительно к уступке требования по денежному обязательству: "Уступка права на платеж денежной суммы имеет силу, несмотря на соглашение цедента и должника, ограничивающее или запрещающее такую уступку. Тем не менее цедент может нести ответственность перед должником за нарушение договора". Что же касается уступки требований по неденежным обязательствам, то здесь действуют иные правила: "Уступка права на получение иного исполнения не имеет силы, если она совершена вопреки соглашению цедента и должника, ограничивающему или запрещающему такую уступку. Тем не менее уступка имеет силу, если в момент уступки цессионарий не знал и не должен был знать о таком соглашении. Тогда цедент может нести ответственность перед должником за нарушение договора".
Таким образом, в случае совершения уступки требования по неденежному обязательству вопреки установленному соглашением запрету или ограничению приоритет отдается интересам должника: такая уступка признается не имеющей силы и лишь в случае, когда в момент уступки цессионарий не знал и не должен был знать о таком соглашении, уступка считается имеющей силу, а должник приобретает возможность привлечь цедента к ответственности за нарушение соглашения. Напротив, уступка требования по денежному обязательству признается имеющей силу вне зависимости от соглашения цедента и должника об ограничении или запрете такой уступки. В этом случае приоритет отдается интересам кредитора.
Предложения разработчиков Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России получили воплощение с вступлением в силу с 1 июля 2014 года масштабных изменений, внесенных в институт перемены лиц в обязательстве Федеральным законом от 21.12.2013 N 367-ФЗ. В ныне действующей редакции гражданское законодательство следующим образом регламентирует уступку требования при ее ограничении или запрете соглашением цедента и должника.
Общие на первый взгляд правила по рассматриваемому вопросу сосредоточены в пункте 2 статьи 382 ГК РФ, согласно которому для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. При этом, если договором был предусмотрен запрет уступки, сделка по уступке может быть признана недействительной по иску должника только в случае, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанном запрете .
——————————–
Тужилова-Орданская Е.М. Теоретические проблемы защиты прав на недвижимость в гражданском праве России: Дис. . д-ра юридических наук. Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации. Москва, 2007.

Читайте также:  Кладбище рогожино поиск захоронений

Вместе с тем с учетом положений пункта 3 статьи 388 ГК РФ становится очевидным, что предусмотренная пунктом 2 статьи 382 ГК РФ оспоримость сделки цессии требования, совершенной вопреки установленному договором запрету или ограничению на уступку, распространяется лишь на случаи уступки требований по неденежным обязательствам.
Применительно же к денежным обязательствам законодатель предусматривает иные правила: согласно пункту 3 статьи 388 ГК РФ соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.
Приведенной нормой законодатель предусмотрел особый правовой режим для сделок цессии денежных требований, исключив возможность их оспаривания по мотиву их совершения в обход договорного запрета или ограничения. Примечательно, что изначально в пункте 3 статьи 388 ГК РФ речь шла лишь о денежном обязательстве, связанном с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. Однако вступившим в силу с 1 июня 2015 года Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ названная оговорка была исключена и правила пункта 3 статьи 388 ГК РФ распространены на любые денежные обязательства.
Таким образом, юридическая сила совершенной с нарушением договорного запрета или ограничения уступки требования по денежному обязательству в отличие от уступки требования по неденежному обязательству не ставится в зависимость от актуальной или потенциальной осведомленности цессионария о наличии указанного запрета или ограничения. Сделка цессии денежного требования не может быть признана недействительной на том основании, что цессионарий знал или должен был знать о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку. При этом в целях защиты интересов должника по денежному обязательству законодатель позволяет ему привлечь неисправного кредитора, уступившего требование в условиях действующего соглашения о запрете или ограничении уступки, к ответственности за нарушение такого соглашения. Кроме того, на совершившего подобную "антидоговорную" уступку денежного требования кредитора могут возлагаться иные предусмотренные договором неблагоприятные последствия.
Следует отметить, что российское гражданское законодательство и ранее предусматривало случаи, когда сделка уступки требования признавалась действительной даже при наличии соглашения первоначального кредитора и должника о ее запрете или ограничении. Речь идет о так называемых "факторинговом" и "комиссионном" исключениях из общего правила о недопустимости уступки, совершаемой с нарушением договора цедента и должника. В частности, согласно статье 828 ГК РФ уступка финансовому агенту денежного требования является действительной, даже если между клиентом и его должником существует соглашение о ее запрете или ограничении. При этом указанное правило не освобождает клиента от обязательств или ответственности перед должником в связи с уступкой требования в нарушение существующего между ними соглашения о ее запрете или ограничении. Комиссионное исключение сформулировано в пункте 3 статьи 993 ГК РФ, допускающем уступку комиссионером прав по заключенной им с третьим лицом и неисполненной последним сделке комитенту независимо от соглашения комиссионера с третьим лицом, запрещающего или ограничивающего такую уступку, и содержащем оговорку о том, что приведенное правило не освобождает комиссионера от ответственности перед третьим лицом в связи с уступкой права в нарушение соглашения о ее запрете или об ограничении.
В современных условиях приведенные исключения в той части, в которой они касаются уступки требований по денежным обязательствам, являются излишними, так как полностью охватываются правилами пункта 3 статьи 388 ГК РФ. В связи с этим в целях последовательной реализации принципа нормативной экономии целесообразно статью 828 ГК РФ исключить из гражданского законодательства, а положения пункта 3 статьи 993 ГК РФ – скорректировать с учетом правил пункта 3 статьи 388 ГК РФ.
Анализ практики применения норм гражданского законодательства, отражающих особенности уступки требований по денежным обязательствам, показывает, что суды далеко не во всех случаях учитывают изменение подхода законодателя к квалификации совершенных с нарушением договорного запрета или ограничения сделок уступки требований по денежным обязательствам и верно применяют соответствующие положения гражданского законодательства.
Так, установив факт совершения сделки уступки прав (цессии) по договору подряда без получения предусмотренного условиями этого договора предварительного письменного согласия должника на передачу права требования задолженности, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 168, 174, 382 ГК РФ, признал договор уступки прав (цессии) от 23.01.2015 недействительным, удовлетворив тем самым встречный иск должника, и отказал в удовлетворении иска цессионария о взыскании с должника уступленной задолженности. Апелляционный суд оставил указанное решение суда без изменения, указав, что положения пункта 3 статьи 388 ГК РФ не лишают заинтересованного лица права на обращение с иском об оспаривании договора уступки требования. Отменяя состоявшиеся по делу судебные акты, суд кассационной инстанции обратил внимание на то, что положения пункта 3 статьи 388 ГК РФ являются исключением из общей нормы пункта 2 статьи 382 ГК РФ о последствиях запрета на уступку. По спорному договору уступки прав (цессии) передано денежное требование. При таких обстоятельствах предъявление должником в рамках встречного иска требования о признании недействительной сделки уступки денежного требования не соответствует законодательству .
——————————–
См.: Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11.11.2015 по делу N А45-7167/2015.

Читайте также:  Оплата больничного после увольнения по соглашению сторон

Оставляя в стороне вывод кассационного суда о соотношении пункта 2 статьи 382 ГК РФ и пункта 3 статьи 388 ГК РФ как общей и специальной норм, следует согласиться с тем, что по смыслу пункта 3 статьи 388 ГК РФ должник не вправе оспаривать сделку уступки денежного требования, совершенную вопреки соглашению цедента и должника о запрете или ограничении такой уступки, и наделен лишь возможностью привлечь кредитора (цедента) к гражданско-правовой ответственности (потребовать возмещения причиненных уступкой требования убытков, взыскать предусмотренную в договоре на этот случай неустойку и пр.).
В другом деле апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве, мотивированное ничтожностью договора уступки требования от 21.07.2014, обусловленной заключением этого договора с нарушением условия договора поставки о получении поставщиком письменного согласия покупателем на уступку требований по договору. При этом суд апелляционной инстанции сослался на положения статей 166, 168, пункта 3 статьи 388 и статьи 173.1 ГК РФ и указал, что с учетом этих норм отсутствие согласия влечет только оспоримость сделки и сделка без согласия не будет ничтожной. Поскольку у суда первой инстанции не имелось оснований для признания сделки уступки требования недействительной по собственной инициативе, не оспоренная сторонами уступка не лишена силы и может являться основанием для процессуального правопреемства. Суд округа поддержал выводы апелляционного суда .
——————————–
См.: Постановление Арбитражного суда Московского округа от 26.02.2015 по делу N А40-94447/2014.

Вместе с тем выводы судов об оспоримости сделки уступки денежного требования, совершенной с нарушением установленного соглашением сторон условия о получении кредитором согласия должника на уступку, с учетом изложенных выше рассуждений о смысле закрепленных в пункте 3 статьи 388 ГК РФ положений представляются ошибочными. Уступка требования по денежному обязательству имеет силу вне зависимости от того, что при ее совершении цедентом не получено согласие должника, обязательность получения которого предусмотрена заключенным ими договором. С учетом этого определение суда первой инстанции подлежало отмене с иной мотивировкой: поскольку в силу пункта 3 статьи 388 ГК РФ соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку, спорный договор уступки требования от 21.07.2014 является действительным и в соответствии с частью 1 статьи 48 АПК РФ может выступать основанием для процессуального правопреемства.
Таким образом, главной особенностью уступки требований по денежным обязательствам, отличающей ее от уступки прав на получение иного (неденежного) исполнения, является то, что такая уступка не лишается силы в случае ее совершения в нарушение установленного соглашением должника и цедента запрета или ограничения и не может быть оспорена по этому основанию. Поскольку дифференциация правового режима сделок уступки денежных и неденежных требований в российском гражданском законодательстве произведена сравнительно недавно, суды в некоторых случаях не учитывают изменение подхода законодателя к квалификации совершенных с нарушением договорного запрета или ограничения сделок уступки требований по денежным обязательствам и допускают ошибки при применении соответствующих норм.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:

Вернуться на предыдущую страницу

I. Введение
В условиях современных рыночных отношений актуальность уступки прав (требований) [1] по денежным обязательствам ни у кого не вызывает сомнений. Уступка прав получила чрезвычайно широкое распространение внутри холдинговых групп, в сфере взаимодействия между предприятиями авиапромышленного комплекса, энергетики, при использовании финансовых схем по проведению взаимозачетов среди большинства крупных промышленных и финансовых предприятий.
Однако представляется, что значительная часть осуществляемых предприятиями уступок прав по денежным обязательствам не соответствует нормам Гражданского кодекса РФ (далее ГК РФ), что влечет их ничтожность. Ничтожность указанных сделок связана с субъектным составом участников сделок, и обусловлена смешением понятий уступки права (требования) и договора финансирования под уступку денежного требования (факторинга).
В подавляющем большинстве случаев предприятия осуществляют уступку прав по денежным обязательствам, руководствуясь нормами главы 24 ГК РФ, в то время как по своему содержанию эти сделки относятся к договорам финансирования под уступку денежного требования, и регулируются нормами главы 43 ГК РФ.
Ничтожность сделок обусловлена неправильным пониманием уступки, как одного из вида договоров. Действительно, в период действия ГК 1964 г., правовая доктрина признавала уступку прав особой сделкой, однако с принятием действующего Гражданского кодекса отпали основания признавать уступку особой сделкой [2] . Нормы, посвященные уступке прав, в настоящий момент определяют лишь форму передачи прав, в основе которой всегда лежит определенный договор, будь то мена, дарение, факторинг, что предопределено, в частности, включением норм об уступке именно в часть I ГК РФ.
Правовым результатом такой «ошибки» является применение последствий недействительности ничтожной сделки.
Анализ норм Гражданского кодекса позволяет с полной определенностью утверждать, что самое распространенное основание передачи денежных прав (требований), – купля-продажа, получило свое специфическое выражение в части II ГК РФ в договоре финансирования под уступку денежного требования.
В настоящее время отсутствует единообразная арбитражная практика по затронутой проблеме. По нашему мнению уступка цедентом требований по денежным обязательствам, в оплату которых цессионарий обязуется перечислить денежные средства, является ничтожной во всех случаях кроме случая, когда в качестве цессионария выступает банковская или кредитная организация.

Читайте также:  Сроки подачи показаний счетчиков электроэнергии в москве

II. Уступка или финансирование под уступку денежного требования?
Для понимания изложенной позиции, считаем возможным провести сравнительный анализ норм, посвященных уступке (Глава 24 ГК), и норм, посвященных финансированию под уступку денежного требования (Глава 43 ГК).
1. По предмету регулирования
Уступка: Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке. По общему правилу уступлено может быть любое право (требование) (в том числе требование поставить продукцию, оказать какие – либо услуги и т.д.), за исключением случаев, когда уступка противоречит закону , иным правовым актам или договору.
Финансирование под уступку денежного требования: одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование.
Из приведенных определений видно, что нормы о факторинге дублируют общие положения об уступке и отличаются от них лишь конкретизацией оснований передачи права – купля-продажа (обязанность передать денежные средства), и вида прав которые передаются, а именно – денежных требований.
Таким образом, в отличие от уступки, по договору факторинга:

Таким образом, из приведенных норм с полной определенностью следует, что договор факторинга не предусматривает обязательного перечисления «живых» денег на расчетный счет клиента (цедента).

2. Субъектный состав участников цессии и факторинга
Из содержания норм главы 24 ГК РФ, следует, что участниками уступки прав (требований) могут быть любые субъекты гражданских правоотношений, когда такая уступка не противоречит закону .
Факторинг и является, как раз тем случаем, когда уступка прав по денежному обязательству ненадлежащему субъекту будет противоречить закону .
Субъектный состав договора финансирования под уступку денежного требования ограничен. Так, в соответствии с требованиями статьи 825 ГК РФ, в качестве финансового агента (цессионария) договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать банки и иные кредитные организации , а также другие коммерческие организации, имеющие разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого вида.
Таким образом, ГК РФ позволяет осуществлять факторинговые сделки, в качестве финансового агента, лишь трем специальным субъектам:

Помимо Гражданского кодекса, право банков осуществлять деятельность по финансированию под уступку денежного требования, закреплено и в статье 5 ФЗ «О банках и банковской деятельности».
На организациях, имеющих специальное разрешение (лицензию), считаем целесообразным остановиться более подробно.
До недавнего времени действующее законодательство не давало ответа, какой орган осуществляет лицензирование деятельности по финансированию под уступку денежного требования. Статья 10 ФЗ «О введении в действие части второй ГК РФ», определяет, что до установления условий лицензирования деятельности финансовых агентов сохраняется существующий порядок осуществления факторинговой деятельности. До принятия ГК РФ, действовавшее законодательство не предусматривало возможность осуществления факторинговой деятельности без лицензии. Нормы статьи 26 ГК РСФСР 1964 г., определяли, что юридическое лицо обладает гражданской правоспособностью в соответствии с установленными целями его деятельности . Право осуществлять деятельность по финансированию под уступку денежного требования, в соответствии с Письмом Госбанка СССР от 12.12.1989 г. № 252, предоставлялось исключительно банковским организациям.
Однако в прошлом году ситуация претерпела некоторые изменения – издано Постановление Правительства РФ от 11 апреля 2000 г. № 326 «о лицензировании отдельных видов деятельности», которым определен орган, осуществляющий лицензирование деятельности коммерческих организаций по финансированию под уступку денежного требования. Таким органом ныне является Федеральная Служба России по финансовому оздоровлению и банкротству (далее ФСФО).
На настоящий момент ФСФО России не определены условия лицензирования факторинговой деятельности. В связи с чем, право осуществления деятельности по финансированию под уступку денежного требования принадлежит исключительно банкам и кредитным организациям.
На изложенной позиции стоит и судебная практика, в том числе Высший арбитражный суд РФ (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июня 1998 г. No. 955/98).

III. Заключение
В связи с вышеизложенным с необходимостью следует вывод, что возмездная уступка прав (требований) по денежным обязательствам между коммерческими организациями, в оплату которой цессионарий обязуется перечислить денежные средства, должна осуществляться в соответствии с нормами главы 42 ГК РФ. Субъектами, выступающими в качестве цессионария (финансового агента) в настоящий момент могут являться исключительно банки и кредитные организации. С момента определения ФСФО России условий лицензирования факторинговой деятельности, такое же право получат и организации, получившие соответствующую лицензию. Во всех иных случаях указанные сделки будут являться ничтожными, как не соответствующие нормам статьи 825 ГК РФ. Правовым последствием заключенных сделок будет применение последствий недействительности ничтожной сделки в виде обязанности каждой из сторон возвратить другой стороне все полученное по сделке.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Юридические советы
0 комментариев
No Image Юридические советы
0 комментариев
No Image Юридические советы
0 комментариев
Adblock detector